Читать книгу - "Дыхание леса. 7 лет дикой жизни - Жоффруа Делорм"

Внезапно лес оглашается выстрелом. Я оглядываюсь, чтобы найти Этуаль. Она в панике. Косуля быстро забирается на гребень, за которым начинается долина, чтобы сориентироваться и понять, откуда раздается шум. Земля под моими ногами дрожит все сильнее, и вдруг я вижу, что прямо на меня беспорядочно несется стадо из примерно двадцати оленей. Я едва успеваю спрятаться за дерево, как буквально в шаге от меня проносится животное. Обезумевшее стадо исчезает из виду. Раздается второй выстрел, и пуля, задев Этуаль, со свистом растворяется в лесном массиве. Моя косуля вновь срывается на бег, минует то место, где я стою, и лает, подавая другим косулям сигнал о близкой опасности: «Бя-я-яу!.. Бя-я-яу!.. Бяу, бяу, бяу!» Она несется со всех ног. Кровь стынет в жилах, я отшвыриваю миску и устремляюсь за ней через сосновый лес. Мне погоня дается с трудом, так как деревья растут довольно близко друг от друга, к тому же на земле много веток, надо смотреть под ноги и одновременно следить за тем, куда направляется косуля. Наконец она замедляется и спотыкается. Запыхавшись, я подбегаю к ней и пытаюсь определить, насколько тяжело она ранена, но не могу найти место, где прошла пуля. Где-то вдалеке четыре раза раздается сигнал охотничьего рожка. Это сигнал означает «по косуле». Охотничьи собаки, которых можно распознать по звуку колокольчика, привязанного к ошейнику, наводят ужас на подлесок. Они мчатся на нас. Этуаль делает невероятное усилие, прыгает и вновь бросается вперед. Через несколько сотен метров моя подруга ныряет в заросли терновника, переплетенного с камышом и орешником. В такую крепость проникнуть практически невозможно. Сквозь заросли мне не продраться, зато хорошо видно Этуаль. Появляются собаки. Несмотря на то что я стою во весь рост и настроен крайне агрессивно, они пробегают мимо, не обращая на меня никакого внимания. Буквально минуты спустя появляются и сами охотники, они громко и натужно кричат и держат других собак на поводке. Я кладу рюкзак у того «входа» в заросли, через который скрылась Этуаль, в надежде на то, что мой запах собьет собак с пути. Прячусь в густых зарослях напротив. Уловка сработала – они пробегают мимо, и я знаю, что они не вернутся слишком быстро. На всякий случай сижу в кустах еще примерно час, за это время звуки охоты затихают окончательно. Я волнуюсь за подружку. С наступлением вечера, когда все становится тихо, я возвращаюсь к ней. Моя несчастная Этуаль… Она лежит буквально в нескольких метрах от меня, смертельно раненная в грудь. Косуля дрожит, но я по-прежнему не могу проникнуть в заросли. Я разговариваю с ней и вспоминаю все те моменты, которые мы провели вместе.

– Спасибо тебе, моя маленькая Этуаль, за все, за те знания, что ты мне дала, за дружбу, за уважение, за твою любовь.

– …

Пытаюсь совладать с голосом и говорить спокойно, но сердце мое разрывается на части. Я понимаю, что, учитывая то место, куда попала пуля, рана слишком серьезна, я не могу хоть что-то предпринять. Этуаль бросает на меня дружелюбный взгляд и чуть поднимает голову. Несколько скромных солнечный лучей на мгновение пробились сквозь тучи, но она ничего не чувствует. Какие-то птицы щебечут вокруг нее. Слезы застилают мои глаза. Меня охватывает ненависть при мысли, что ей не суждено испытать всю радость и счастье жизни. Постепенно жизнь покидает ее тело. Посмотрев на меня, она несколько раз издает негромкий звук, похожий на пищанье кабанят, и кладет голову на землю. Этуаль тяжело вдыхает сумеречный колеблющийся воздух. Косуля постепенно погружается в вечный серый сон. На ледяной и мокрой осенней земле находит последнее пристанище мой друг.

– О, прости меня, Этуаль, я не знал, как тебя защитить. У меня не хватило сил. Прости меня…

– …

– Я обещаю тебе позаботиться о Шеви. Ему едва исполнилось пять месяцев. Я обещаю присмотреть за ним, пока он растет, набирается сил и пока не займет свою территорию. Самую лучшую территорию. Я тебе это обещаю, моя милая. Я тебе это обещаю.

Ее печаль осязаема, так же как и печаль всего, что окружает ее в ту минуту. Ни шороха травинки, ни проблеска света в сгущающемся тумане, ни единого необычного запаха в холодном воздухе… Лес погружается в безграничное уныние.

Она утомлена, она страдает, природа скорбит и тоскует вместе с ней. Над нами продолжают собираться тучи, в синеватом ноябрьском небе загорается закат. Моя подруга закрывает глаза… Вот и солнце садится. Моя Звездочка[17] угасла, но она всегда будет сиять в моем сердце и, на что я очень надеюсь, в небе над Великим Островом. Этуаль прожила свою жизнь наперекор беспощадной летней жаре и мраку длинных зимних ночей. Любой идущий по лесу и встретивший на своем пути косулю должен на секунду задуматься о том, ЧТО для нее значила жизнь, разрушенная дурацкой пулей в один из таких чудных осенних дней. Я всегда говорю себе, что если бы деревья, которые видят и слышат все, умели плакать, то по нашим лесами текли бы реки слез: так устроена дикая природа, такая красивая и такая жестокая одновременно.

Несколько долгих минут я стою и смотрю на тело моей дорогой подруги. Надо каким-то образом вытащить Этуаль из зарослей. Я знаю, что охотники отправятся ее искать. Они уверены, что ранили ее; поэтому на поиски бросят специально обученных собак-ищеек, натасканных на запах крови, – они будут идти по кровавому следу, пока не найдут труп. Я поднимаю подругу и уношу подальше от места охоты, чтобы похоронить там, где точно никто не сможет найти. Тащу на себе двадцать килограм и понимаю, что это слишком много и ноша требует от меня неимоверных усилий. Напряжение для меня слишком велико, но мне не хочется, чтобы косуля оказалась сначала в морозилке, а потом на чьей-нибудь тарелке. Она заслуживает большего. Ее звали Этуаль. Я беру себя в руки и с новыми силами иду вперед. Добравшись до места, я начинаю ковырять землю перочинным ножиком, который всегда ношу с собой, но почва слишком твердая: не получается сделать достаточно глубокую яму в слое мела, перемешанного с кремнем. У меня все-таки получается небольшая траншея, кладу туда тело Этуаль, затем делаю из еловых веток две «решетки», связав их льняными нитками, и закрываю ее сверху – получается нечто похожее на небольшую крышу, но незаметную для глаз. Я тщательно засыпаю все землей, мхом и папоротником, надеясь, что запах разложения не привлечет сюда в ближайшее время какую-нибудь собаку.

Идет дождь, я промок, меня трясет от холода, но я хочу присоединиться к Даге, Сипуанту и Шеви